Поэтическое или историческое? Конфликт вокруг памятника Степану Разину в Самаре

«Борьба человека с властью — это борьба памяти с забвением». Так несколько десятилетий назад писал политический изгнанник Милан Кундера, с грустью наблюдавший, как намеренно забывается история его родной Чехии. И — одновременно — улицы ее городов забиваются все новыми псевдоисторическими скульптурами вождей и героев тоталитарной пропаганды. Сегодня, на фоне практически проигнорированной масс-медиа 190-летней годовщины восстания декабристов и все продолжающейся в нашем городе моды на установку разнообразных памятников, интересно вспомнить показательную историю несостоявшейся скульптуры еще одному легендарному бунтарю и единственному, по выражению Александра Сергеевича Пушкина, «поэтическому лицу российской истории» — Степану Разину.

Напомним, что идея установки памятника казачьему атаману возникла у администрации города еще три года назад и казалась вполне обоснованной. Художественный образ Разина — народного героя песенной самарской вольницы тесно связан с современной самарской культурой. В городе есть улица его имени; биографиям свободолюбивого атамана и его сподвижников посвящены книги самарского писателя Владимира Буртового. Наконец, все знают знаменитую песню Дмитрия Садовникова «Из-за острова на стрежень», посвященную истории, по преданию приключившейся в Жигулевских горах. Именно такого Разина — Разина поэтического — и должна была увековечить скульптурная композиция под рабочим названием «Разин и княжна».

Тем удивительнее (на первый взгляд) оказалось жесткое противодействие, оказанное этому проекту со стороны Русской Православной Церкви, для которой современное так называемое казачество является верным защитником. В ход шли разнообразные аргументы — от недостоверности самой легенды о том, что Степан Разину утопил персидскую княжну, до ее чудовищности, проявленной якобы в бессмысленности поступка. Протоиерей и историк Евгений Зеленцов даже предложил поставить в Самаре памятники Александру Невскому или царю Соломону, чьи истребления врагов носили благородный характер. Говорили и о том, что на набережной должен стоять только памятник основателю города — «православному государственнику» князю Григорию Засекину, рядом с которым преданный анафеме, по т.н. 11 анафематизму – за выступление против «божьего помазанника», бунтовщик будет смотреться неуместно…

Но такие аргументы кажутся надуманными, скрывающими подлинный смысл озабоченности РПЦ, разглядевшей под поэтическим Разиным столь ужасного для нее Разина исторического.

Такой взгляд, хоть и в совершенно иной моральной окраске, не чужд и творческой интеллигенции нашего города. Так, среди предложенных на конкурс макетов будущей скульптуры, особняком стоит работа замечательного гражданина нашего города, скульптора и художника Александра Константиновича Куклева, широко известного своими прекрасными ледяными скульптурами. А его памятники «Бравому солдату Швейку» и недавний — сотрудникам МЧС — уже стали местными достопримечательностями. Заметим, что «Степан Разин» Куклева заметно отличается от прочих. Вопреки заявленному в «Культурной Самаре» названию «Разин и княжна» — атаман изображен в одиночестве в воинственной позе на склоне утеса. Мастерство художника проявилось в намеренном отходе от его поэтического изображения, увековеченного еще в начале прошлого века Сергеем Конёнковым. Изображения, ставшего иконографическим прообразом для скульптурных композиций, установленных в Ростове-на-Дону и Волгодонске, показывающих атамана с ватагой и княжной, а также основой для многих других «типичных» Разиных в разных городах нашей страны, вроде Разина в Саранске, который по местной шутке «лицом, напоминает Ленина, но только с волосами».

Однако искусство прошлого запечатлело и иного Разина, не имеющего отношения к монументальной политической пропаганде, и тесно связанного с историческими реалиями. Таков Степан Разин в поселке Средняя Ахтуба в Вологоградской области, основателем которого он считается. И таким, по мысли Александр Куклева, должен был стать Степан Разин Самары. Не просто бравый герой песни, лихо бросивший за борт восточную красавицу, а неутомимый борец за народную свободу, грозный для власти предводитель восставшего люда, напоминающий с высокого утеса о временах былой вольницы.

Такой исторический атаман гораздо сильнее, чем поэтический персонаж напоминает «номада» современной философии, ускользающего от системного контроля в памятный «поход за зипунами». А затем потрясающего саму систему — не только силой оружия, но и разрушением ее устоев, которым казаки в занятых городах противопоставляли вольные, почти демократические нормы. От самоуправления казачьим кругом, чем не «демократия участия»?

До введения светских браков и ограничения церковного влияния на духовную жизнь. И это – задолго до прихода идеалов светского гуманизма. Поразительно, что жизненный путь атамана оборвется на Болотной площади, где тремя столетиями спустя люди вновь вспомнят эти же идеалы, усилиями нашей власти превращенные в мечты.

Зато теперь уже не странно, что такой Разин оказался невыносим для Русской Православной Церкви, с трудом терпящей даже его поэтические изображения. Для Церкви вольнолюбивый атаман приемлем только как злодей, каким он изображен, скажем, на дореволюционных плакатах Павла Ассатурова. Увидев же проекты современного изображения атамана и, думается, памятник Куклева, церковь немедленно вспомнила про свою былую анафему.

Разумеется, охаивание Степана Разина не выдерживает никакой исторической критики. Даже теоретически народный атаман не мог жестоко расправиться с княжной — эту версию еще десять лет назад в очередной раз обстоятельно опроверг известный ростовский историк и знаток казачьей культуры профессор, д.и.н. В.Н. Королев. Разин не виновен, еще одно популярное обвинение, и в гибели митрополита Иосифа Астраханского, реакционера, запоздало причисленного церковью к лику святых в годы революции. Уже после ухода повстанческой армии из Астрахани Иосиф оскорблял и поносил казаков и горожан за восстание против правительства и тайно составлял список сочувствующих восстанию, чтобы впоследствии передать его царским войскам, за что и был казнен восставшим людом.

Справедливости ради стоит отметить, что преданного церковному проклятию атамана нельзя назвать и безбожником. Для Александра Куклева Разин олицетворяет вовсе не ниспровержение традиций, а их лучшую сторону: упорство железной воли, достойное персонажей Лескова, и сакральное отношение к социальной справедливости, веру в Русь без богатых и бедных, где «равен будет один одному». Как известно, перед смертью атаман, отвернулся от Кремля, но обратил лицо к храму; а восставшие казаки в подметных грамотах ссылались на поддержку восстания со стороны патриарха Никона. Но все же вера и церковь не одно и то же, и разинцы, задолго до сложных измышлений философов, поняли простую вещь: недостаточно только отделить церковь от государства, необходимо еще и отделение веры от церкви как социального института.

Однако идеология и логика не всегда совместимы, и истерия вокруг установки памятника в Самаре достигла своего апофеоза в череде абсурдных публикаций, фактически решивших судьбу этой скульптуры. Так, в Православной народной газете в статье «Памятник богоборцу и вероотступнику» автор, рассуждая о «прискорбном замысле самарских властей», описывает злодеяния атамана и ссылается на его личностную характеристику, почерпнутую не откуда-нибудь, а из… правительственного смертного приговора! А «Благовест» клеймит Разина воспетым интеллигенцией язычником и разрушителем государства, попутно пытаясь развенчать «миф о близости атамана к простому народу», хотя, похоже, развенчивает другой миф — о близости исторического казачества и православия, — «Миф о Стеньке Разине».
К сожалению, администрации Самары этого давления оказалось достаточно. А может быть кто-то в комитете «Культурная Самара», слушая подобные увещевания и рассматривая проект потрясающего саблей Разина, даже вспомнил знаменитую шутку про самарский памятник Чапаеву Иосифа Лангбарда. О том, как красный начдив, потрясая шашкой, зовёт народ идти на коррупционеров. А тут еще и Разин у Куклева оружием размахивает… Уж лучше «православный государственник» Засекин! Он, правда, тоже на Кавказе свой жизненный путь неоднозначно завершил, по одной из версий был казнен за государственное преступление, но уж об этом вряд ли кто помнит. Ну а забвение в таких делах, несомненно, лучший союзник.

Одним словом, работы по установке памятника были приостановлены на неопределенный срок, а потом и вовсе прекращены, да и сама эта история сейчас почти не обсуждается. Среди изобилия самарских памятников — подлинных «цветов забвения», как сказал бы Кундера — места бунтовщику не нашлось.

Впрочем, сам Александр Куклев еще надеется, что в Самаре будет свой Разин. Если и не на городской набережной, как предполагалось изначально, то в Жигулевский горах. Именно там, по словам художника, ему самое место, поскольку в городе атаман, судя по всему никогда не бывал…

Место это символично и по другой причине — с горной вершины Разин будет всегда смотреть на проплывающих по Волге туристов, напоминая им и о величии свободы и о неукротимости порывов вольного казачества. Не мифически-поэтического, а исторического. Подлинного воплощения самарской вольницы, память о которой должна выстоять перед угрозой забвения. Даже если это забвение становится государственной политикой.

Остается верить, что Разин, ныне пребывающий в мастерской Александра Куклева, еще дождется своего часа.

Сергей ФОМЕНКО

Оставить комментарий

Можно использовать следующие HTML тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>