БЖ. Как работает идеология: на личном примере

Всем привет. Сейчас я на примере сетевого скандала, организованного на моей страничке русскими радикалами, покажу, как работает идеология. Те из читателей, которые не относят себя к русским радикалам, могут сильно не радоваться, потому что они находятся в зависимости от другой формы идеологического обмана, например либерального (недаром либералы во время травли дружно засунули языки в задницы молчаливой обструкции). Ибо мы все больны. Это следует признать как психоаналитический факт и двигаться дальше с полным осознанием собственной ущербности и неполноценности. Следует также признать, что демократы ошибаются, думая, что можно содрать идеологию подобно покрову лжи и обнажить за ней нелицеприятного голого короля олигархических интересов власти. Идеология — это не просто придуманная история, призванная скрыть травму. Это история, которая растет из самой плоти и крови, из зияющей раны травмы и потому она реальна тем, что определяет наше ущербное кастрированное бытие.
Итак, кто я с точки зрения людей, которые организовали информационную травлю? Справедливости ради следует отметить, что достаточно было первого заказного толчка, а дальше атака в медиа, как и любой Майдан, развивается стихийно, спонтанно и лавиноподобно, колеблясь в установленных символических рамках. Кто же я с точки зрения невротиков (а я их классифицирую именно как невротиков, а не как циников, последними являются только их руководители). Любая идеология имеет дело с узаконенными парадоксами. Например, в идеологии антисемитизма евреи — это буржуины, устроившие массонский заговор и одновременно — большевики, ломающие устои мировыми революциями. Подобные парадоксы называются «трещинами», сквозь которые просматривается реальная травма, маскируемая и зашиваемая идеологией. Я несу в себе в картине мира их идеологии противоположные качества: я — «волонтер Правого Сектора», «нацист», «кастрюлеголовая», «апологет «украинства» как бандеровщины» и одновременно я — «еврейка», «лесбиянка», «всеядная космополитка» и «жаждущая наживы» девочка из «Европы — тире — кружевные трусики». Подобное сочетание фашизма и либерализма, в принципе, вполне точно схвачено, потому что оно составляет основу идеологии современной западной демократии, насаждаемой в странах третьего мира, и является ее главной трещиной, главным узаконенным противоречием: капитализм сохраняет статус кво свободного рынка через использование правых диктатур. Потому такой мой образ вполне списывается в идеологию западного мира, враждебного миру русского Востока.

Трещина здесь состоит несколько в другом. А именно. Почему русские радикалы молчали все четыре года, начиная с конца 2013? Все четыре года по несколько раз в год с небольшими местными стычками я ездила в Москву и Петербург. При этом на протяжении 2014 и 2015 года русские либералы носили меня на руках, наивно полагая, что я буду им в России «помогать устраивать революцию». Меня как реального активиста Майдана и реального волонтера АТО активно показывают на всех либеральных ресурсах: «Свобода», «Эхо Москвы», «Грани», в Сахаровском центре и т.д. Залы собираются максимально полные, умилительные мечтатели водят меня к мосту с Немцовым и т.д. Как реагируют русские радикалы и консерваторы на это откровенно возмутительное с их точки зрения поведение? Они оказывают чисто ритуальное сопротивление, охотно приходя на мои дискуссии и поддерживая тем самым картинку «своих» и «чужих».

Что же происходит потом? В конце 2015 — начале 2016 года я публикую первое интервью с представительницей ДНР из Горловки. Со мной начинается слом. Я прекрасно осознаю, что я сделала, потому что я применяла к себе структурный психоанализ и все виды расшиваний, которые сама же и изучала. Становиться свободным — очень больно. Идеология хороша тем, что, когда ты в нее входишь, ты испытываешь радостное счастливое чувство поддержки со стороны бытия. Это ложное ощущение поддержки делает тебя почти неуязвимым. Вытаскивать из себя протезы без наркоза — выдирать из тела то, что удерживало каркас, подобно самобичеванию у древних ацтеков только без всякой перспективы языческого рая впереди. Но существовать в этой идеологической роли для меня уже было невозможным. И было сделано, что сделано. После двух лет диссидентства (последнее тоже угрожало превратиться в новый леваческий бренд) за мои посты в фейсбуке о неототалитаризме в Украине мне закрывают все эфиры (признаться, мне это долго льстило). Среди всех этих постов только два из них непосредственно касалось России. Это статья «Моя Россия: право говорить от своего имени» и «Русским революционерам». В первом говорилось, что в России нет украинофобии, во втором, что русские либералы используют фашистскую Украину для раскачивания ситуации в России. Это действительно мое личное мнение, но по контенту оно совпадает с пропагандой Кремля. Не удивительно, что оба поста были активно размножены официальными ресурсами РФ. Статус экс-волонтера и майданера-лузера как бы придавал словам дополнительную непредубежденность и весомость по сравнению с мнением телевизионного «ватника» из Тутуево. Ясное дело, что украинские патриоты такого не прощают, и меня внесли на «Миротворец».
Трещина тут состоит в том, что открытая атака со стороны русских ультраконсервативных сил на меня началась не во время Майдана и волонтерства, а после того, как я отказалась от них. Более того: с опозданием почти на два года. Вам покажется это странным, но ничего странного в этом нет. На первый взгляд, кажется, что просто наступил удобный момент, когда можно валить всей толпой, потому что либералы от меня отказались и наблюдают, как лают собаки, молча. В этом идеально проявляется вежливость двойного стандарта либерализма: бить нельзя, но бить можно, если бьют не либерала. Но я не настолько известна, чтобы представить, что кто-то мог долго лелеять месть, а потом воспользоваться представившейся возможностью. Думаю дело здесь в несколько ином, а именно в том, что В РОЛИ МИРОТВОРЦА И ДРУГА РОССИИ Я ГОРАЗДО ТРАВМАТИЧНЕЕ ДЛЯ РУССКИХ ФАНАТИКОВ, ЧЕМ В РОЛИ КАСТРЮЛИ. Посмотрите, кто въезжает в Россию: бывшие атошники, реальные волонтеры АТО, Ковтуны и Юхно, либеральные пруокраинские журналисты «в тылу врага» и т.д. Вся эта дружная проамериканская компания активно пиарится на российских телеканалах с воплями «Слава Украине». Все находятся на своих местах и выполняют свои ролевые функции.

Идеология — это защитный экран. В ее символическом порядке должны быть два ключевых мифа: «свои» и «чужие». И те, и другие в психоанализе называются petit a — маленький другой или двойник. Двойник может быть положительным (идеал, герой, Отец, порядок, свобода, жертва и т.п.) и отрицательным (тиран, мордор, кастрюля, фашист и т.д.). Но, будь он со знаком плюс или со знаком минус, он обязательно необходим либо в роли Своего, либо в Роли Чужого, который своей непристойной глупостью поддерживает наличный порядок. Ничто так не угрожает порядку, как СМЕРТЬ ДРУГОГО. Утрата образа врага и возможности наслаждаться им означает встречу с неким субъектом, который тебе уже не враг, но еще не друг. То есть он не идентифицируется. Он — Третий по отношению к этому порядку и в такой роли вдвойне травматичен, потому что ничто так не раздражает зомбированное сознание, как невозможность идентифицировать объект, навесив ему соответственный маркер. Третий составляет трагический избыток, трещину, мешающую ране срастись. Его надо убрать любой ценой.

Для того, чтобы его убрать, его необходимо вернуть в идеологию как petit a. Я могу вернуться в идеологию русских радикалов, если снова стану украинским патриотом или русским либералом. Тогда я буду на своем месте «врага», и циркуляция символов возобновится. Я могу вернуться в идеологию русских радикалов в качестве «лежачего, которого не бьют» (потенциального друга), если приму их идеологию и ее составляющие («украинский язык — диалект, Украины нет»). Но в роли избытка идеология не терпит никого. Избыток вызывает короткое замыкание в циркуляции символов и лишает ориентиров. Избыток подобен равнодушному Другому, а ничто не ранит человека так, как равнодушие, ибо именно оно заставляет нас думать ,что мы не существуем. Лакан сказал: «Если старик Карамазов говорит, что, коли Бога нет, то все дозволено, то я говорю, коли Бог умер, не дозволено ничего».

Я выполняла роль идола (демона) для русских радикалов, пока была волонтером АТО, борьба со мной давала прирост символов.В этом статусе я могла бы ездить в Россию до конца своих дней, помогая колесу вращаться под радостные вопли либералов о «бедной Украине». Все идеологии находились бы на своих местах в единой машине. Но я нажала на кнопку «стоп»в самый неподходящий момент, когда на шестеренки разжигания раздора упали новые американские бабки.
Существует еще один способ вернуть меня в идеологию — представить меня приспособленцем и двойным агентом. Лжеца тоже можно представить в роли плохого двойника, если приписать ему выгоду. Так появились уморательные фейки о моим запредельных богатствах в России, о бизнесе там и о том, что я самостоятельно внесла себя на «Миротворец» ради поездок в Россию. Это все объясняет и облегчает травму встречи с Неидентифицированным — путем «разоблачения» меня, то есть обозначения меня маркером, привычным для данного символического поля.

Теперь понятно, почему сейчас? Самое интересное, что, несмотря на весь моральный ущерб, который мне приносит эта травля, я не виню честных недалеких людей, которые в ней участвуют с подачи проплаченных циников и откровенных манипуляторов. С точки зрения психоанализа они правы тем, что интуитивно защищаются от травмы. Гораздо более серьезной и глубокой, чем мое волонтерское прошлое, явившееся только поводом. Они защищаются от боли, которую приносит освобождение от стереотипов. Марк Крысобой никогда не ведает, что творит. Дам прозрачное продолжение истории с Иешуа. Кто по-настоящему понимал, что Иешуа — не экстремист, но предпочел убить его, а не откровенного бандита Варравана? Каифа. Каифа для меня воплощает любую идеологию разжигания и изоляции. Не Понтий Пилат — Пилат как имперский менеджер принял сугубо административные условия акта. Каифа знал все. Каифа ненавидел Понтия Пилата, но обратился к нему за помощью. Не забываем также конец истории. Иешуа мог бы ходить по лунной дорожке с каким-нибудь глупцов-либералов из тех, кто за ним записывал, но он этого не сделал. Он шел по ней с Пилатом, отомстившим за его казнь. Два полюса христианского мира — абсолютная любовь и абсолютная власть — диалектически сошлись. Я думаю, что Булгаков — гений. Гений не только литературы, но и психоанализа.

Евгения БИЛЬЧЕНКО

Евгения Витальевна Бильченко (род. 4 октября 1980, Киев) — поэтесса, прозаик, культуролог, философ, переводчик, доктор культурологии, кандидат педагогических наук, профессор кафедры культурологии факультета философского образования и науки Национального педагогического университета имени М. П. Драгоманова. Арт-куратор. Организатор актуальных арт-практик в области поэзии. Пишет на русском и украинском языках

Оставить комментарий

Можно использовать следующие HTML тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>