Кризис гуманитарного знания

Не секрет, что делением знания на естественнонаучное и гуманитарное мы обязаны неокантианцам.

Начало разделению знания на науки о природе и науки о культуре положено Генрихом Риккертом в работе «Науки о природе и науки о культуре». Риккерт ввел разграничение по критерию используемого той или иной наукой метода, а не по предмету изучения.

Согласно Риккерту естествознание, пользуясь «генерализирующим» методом, преобразует индивидуальные явления в систему естественнонаучных общих законов. Науки о культуре, под которыми он подразумевает историю, теологию, юриспруденцию, филологию, политическую экономию (sic!) — все «науки о духе», кроме психологии, напротив, применяя «исторический» метод, описывают отдельные события. «Противоположность логическому понятию природы как бытию вещей, поскольку оно определяется общими законами, может быть намечена тоже только чисто логическим понятием. Последним же, как я думаю, является понятие истории в самом широком смысле этого слова, т. е. понятие единичного бытия во всей его особенности и индивидуалистичности, которое и образует противоположность понятию общего закона» [1].

С его точки зрения, науки о природе не имеют доступа к действительности, они имеет дело с созданными им же самим системами понятий. Мы можем «перейти от иррациональной действительности, к рациональным понятиям, возврат же к качественно индивидуальной действительности нам навсегда закрыт» [1].

Риккерт прямо объявляет теорию «отображения» не имеющей смысла, поскольку она представляет себе действительность, лежащую «за» пределами воспринимаемого» [1]. Риккерт считает несостоятельным претензии познания на отображение действительности: «…понятие познания как отображения действительности. Пока это понятие… не будет признано несостоятельным, нельзя не только надеяться понять сущность какого угодно научного метода, но и уяснить себе понятие научной формы» [1].

Наука согласно Риккерту имеет дело только с тем, что доступно для опыта. Закономерно задаться вопросом, что же доступно для опыта? Если только сам опыт, то отсюда пролегает прямая дорога ко второму позитивизму Маха и Авенариуса, если же только ощущения, то непосредственно, минуя корреляционистские построения, к солипсизму Беркли. Это есть философские основания позиции, с которой высокомерно третируются претензии естественных наук на доступ к объективной действительности.

Агностицизм, лежащий в трактовке Риккертом основания естественных наук, не в меньшей мере составляет и фундамент наук о культуре, «…при трансцендентном понятии истины логика должна будет вначале рассматривать познание не как отображение, но как преобразование данного материала представлений понятием, ибо процесс этот, создающий искомое отображение трансцендентной действительности, есть единственное, что ей непосредственно доступно» [1].

Согласно Риккерту, естествоиспытатель, создавая естественнонаучные понятия, может руководствоваться одним лишь формальным принципом обобщения. «Культуролог», же, занятый описанием индивидуальности имеет кроме «исторического» принципа еще дополнительное основание, дающее ему возможность отделять явления природы от явлений культуры. Таким принципом служит соотнесение явлений с ценностями: «Лишь на основе обнаруживающихся культурных ценностей становится возможным образовать понятие доступной изображению исторической индивидуальности. … без точки зрения ценности, отделяющей блага от действительности, свободной от ценности, нельзя провести резкое отграничение природы и культуры…» [1]. В список общезначимых ценностей или «предполагающихся значимыми у всех членов культурного общения» входят: религия, государство, право, нравственность, искусства, науки.

Риккерт прямо и сознательно направляет свою теорию против исторического материализма: «это не эмпирическая историческая наука, пользующаяся методом отнесения к ценности, но насильственно и некритически сконструированная философия истории» [1]. Риккерт объявляет индивидуальность иррациональной: «переход от однородного к разнородному, приводящий нас к принципиально неисчерпаемому многообразию, есть всегда переход от недействительного к действительному или от рационального к иррациональному» [1]. Из признания различных систем ценностей по Риккерту вытекает исторический релятивизм, «… мы получим тогда столько же различных исторических истин, сколько существует культурных кругов, а все эти истины в равной мере будут обладать значимостью [1]. В целом Рикерт признает существование «общечеловеческих ценностей»: «… мы должны допустить если не существование окончательно уже достигнутого знания о том, что именно является ценностью, то всё же значимость объективных ценностей и возможность по крайней мере постепенного приближения к их познанию» [1] и далее: «…безусловно общему естественному закону генерализующих наук должна соответствовать безусловно общезначимая ценность в большей или меньшей степени реализуемая нашими культурными благами [1]. То есть и в науках о культуре есть нечто общезначимое, но это не закон, а ценность.

Риккерт включает в систему ценностей, которые делит на созерцательные и действенные, в ряду созерцательных — мистические, наряду с логическими и эстетическими: «Если, однако, на высшей ступени созерцания должна быть постигнута целостность, то необходимо установление безусловного единства, единства во всех отношениях, следовательно, необходимо также поглощение конечного субъекта Всеединым. Нередко и в самой науке мы встречаем уверенность в возможности для нее дойти до такого свершения. Согласно этим учениям, сущность мира открывается лишь интуиции, а не рассудку. Впрочем, такое «созерцание мира», как познание, проблематично. Гораздо существеннее в этой связи исторический факт одного вида религии, причем в качестве примера мы можем взять последовательную мистику, хотя бы буддизм. Мистика притязает на созерцательное постижение мира в его целостности, при котором и субъект безостаточно поглощался бы Всеединым. Здесь снят всякий дуализм. Все есть Единый Бог. В пантеизме не только монизм получает свое полное завершение, но в этой области совершенной целостности мы имеем также чистейшее выражение безличного и асоциального характера ценностей. Индивид здесь ничто. Общение индивидов уже более не обнаруживает никакого отношения одного к другому. Я есмь ты. Ты еси я. Всякая множественность, а тем самым также и всякий социальный момент, предполагающий по крайней мере двух лиц, исчезает во Всеедином. «Мир» отрицается. Есть только Бог, и Он есть все.» [2,376-377]. В сфере деятельной высшей стадией ценности является уже не пантеистический Всеединый, а личный Бог и религия: «…чрез личное приобщение к трансцендентному и вечному Лицу, любимому нами и, как мы верим, любящему нас, должны мы возвысить нашу личную жизнь в ее индивидуальной полноте» [2,385]. Ценностью, завершающей систему Рикерт считает философию: «Постигая таким образом самое себя во всем своеобразии своего научного характера, философия кладет последний камень в здание системы ценностей, завершая его в формальном отношении» [2,391].

Естественно, что со стороны сторонников исторического материализма последовали возражения. В частности немецкий философ марксист Франц Меринг писал: «Если мы бросим еще один взгляд на неокантианство, то увидим, что объективно и по существу оно представляет собою лишь попытку разрушить исторический материализм» [4,485]. Здесь можно и нужно добавить, что не только исторический, но и материализм в целом.

В связи теории ценностей с абсолютным началом, которое находится за границами рационального, содержится отказ от признания возможности постижения объективной действительности. Это причина наблюдаемого кризиса гуманитарного знания. Остающееся на позициях агностицизма, гуманитарное знание есть вольный или невольный проводник фидеизма. А значит науки о культуре, в том смысле, в каком их мыслили неокантианцы, никогда не были знанием. Они представляли и представляют из себя миф — миф нового времени. Только переход наук, которые сейчас принято именовать «гуманитарными», на материалистические позиции может вернуть эти дисциплины в логику рационального познания объективной действительности.

Возможно, что это так или иначе осознают в передовых, с точки зрения развития науки, странах. Так доктор филологических наук Николай Рымарь в статье «Кризис гуманитарного сознания» отмечает: «Европейская комиссия, руководствующаяся европейскими гуманитарными ценностями, отвела на финансирование гуманитарного образования лишь один процент от общей суммы финансирования образования в Европейском Союзе.
Характерное явление – повсеместное сокращение программ финансирования гуманитарного образования, закрытие соответствующих кафедр. Показателен пример Германии: если раньше ректорами немецких университетов, как правило, были философы и филологи-германисты, то теперь ректорами являются, как правило, специалисты по точным наукам [3].

Хочется надеяться, что противоположно направленный процесс, идущий в Российской Федерации , выражающийся в открытии теологических кафедр, проповедующих абсолютно-ценностный подход, не настолько фатален, чтобы подорвать развитие естественнонаучного знания в стране.

С некоторых пор философские парадигмы, господствующие в «науках о культуре», корреляционистские, подразумевающие неразрывную связь субъект-объекта: это и уже почти сошедший со сцены экзистенциализм и феноменология и вся линия мысли, которую можно обозначить как постмодернистскую. Возвращение «наук о культуре», а точнее наук об обществе и человеке в пространство рационального знания, а значит на материалистические позиции, должно представлять из себя, как минимум, признание антропогенеза объективной действительностью, а не тем, что «дано научному сообществу».

1. Генрих Риккерт, «Науки о природе и науки о культуре»
2. Генрих Риккерт, «О системе ценностей»
3. Николай Рымарь, «Кризис гуманитарного сознания»
4. Краткий очерк истории философии, М., Мысль, 1969 г.

Оставить комментарий

Можно использовать следующие HTML тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>